Две дамы узнали, что приезжий господин скупал мёртвые души, и посчитали это прикрытием для похищения дочери губернатора. Их сплетня взбаламутила город, и чиновники собрались, чтобы решить проблему.
Очень краткое содержание
Ранним утром Софья Ивановна примчалась к своей приятельнице Анне Григорьевне, чтобы поделиться сенсационной новостью.
- Софья Ивановна
- — просто приятная дама, полная, болтливая сплетница, не слишком умная, беспокойная и впечатлительная.
- Анна Григорьевна
- — дама приятная во всех отношениях, приятельница Софьи Ивановны, средних лет, светская, любезная, но иногда ехидная и противоречивая, активная, гордится своим хорошим вкусом.
Обсудив с хозяйкой расцветку новой ткани и новомодные фасоны платьев, Софья Ивановна перешла к главному: помещица Коробочка рассказала жене протопопа, что ночью к ней явился Чичиков и потребовал продать мёртвых крестьян. Анна Григорьевна немедленно сделала вывод, что мёртвые души — для отвода глаз, а на самом деле Чичиков хочет похитить дочь губернатора.
Дополнив свою выдумку пикантными подробностями, дамы разнесли её по городу и всех взбудоражили.
Как вихорь взметнулся дотоле, казалось, дремавший город! Вылезли из нор все тюрюки и байбаки, которые позалёживались в халатах по нескольку лет дома… …словом, оказалось, что город и люден, и велик…
Губернаторша учинила дочери суровый допрос и велела не пускать Чичикова в дом.
Горожане разделились на два лагеря: дамы развивали сплетню о похищении девицы, а мужчины считали, что суть интриги — в мёртвых душах.
Городские чиновники ожидали визита нового генерал-губернатора и боялись, что слух о мёртвых душах дойдёт до него и начнутся всевозможные проверки. Они вдруг поняли, что ничего не знают о Чичикове, и решили собраться, чтобы обсудить, кто он такой и что с ним делать.
Подробный пересказ
Деление пересказа на главы — условное.
Две приятельницы
Ранним утром, задолго до времени, отведённого в городе NN для визитов, из оранжевого дома стремительно выпорхнула дама, села в коляску и велела кучеру ехать как можно скорее. До дамы только что дошла сногсшибательная новость. Она чувствовала непреодолимое желание кому-нибудь её рассказать, поэтому с утра пораньше поспешила к своей приятельнице и сопернице.
Вскоре коляска остановилась у тёмно-серого одноэтажного дома, в котором и жила приятельница дамы.
Повествователь не знает, как назвать обеих дам, чтобы не рассердить их. Называть приятельниц вымышленными именами опасно: на просторах России обязательно найдётся человек с таким же именем «и непременно рассердится не на живот, а на смерть». Называть дам по чинам ещё опасней, ведь любой человек такого же чина может принять всё на свой счёт.
Чтобы избежать недоразумений, повествователь решил назвать хозяйку тёмно-серого дома «дамой, приятной во всех отношениях», — благодаря живости характера, любезности и тонкому вкусу, таковой её считали все в городе.
Хотя, конечно, сквозь любезность прокрадывалась ух какая юркая прыть женского характера! и хотя подчас в каждом приятном слове её торчала ух какая булавка!
Её гостью, которая «не имела такой многосторонности в характере», повествователь назвал «просто приятной дамой».
Разговор о моде
Дамы встретились, расцеловались и отправились в голубую гостиную с диваном, овальным столом и обвитыми плющом ширмочками.
Хозяйка, названная при встрече Анной Григорьевной, устроила гостью, которую назвала Софьей Ивановной, на диване и обложила расшитыми подушками.
Гостья собиралась сразу сообщить новость, но Анна Григорьевна похвалила весёленькую расцветку платья приятельницы, и разговор зашёл о тканях и фасонах. Софья Ивановна принялась расписывать бесподобную ткань, которую прислали сестре её знакомой: узенькие полосочки, голубой фон, глазки и лапки. Анна Григорьевна возразила, что это слишком пёстро. Гостья не согласилась, и приятельницы немного поспорили.
Затем Софья Ивановна сообщила, что оборки уже не модны и теперь носят фестончики, длинные лифы и юбки, напоминающие старинные фижмы. Анна Григорьевна усомнилась, но гостья постаралась её убедить.
Дамы уверили друг друга, что ни за что не станут носить такое, и тут же выяснилось, что у Софьи Ивановны есть новомодная выкройка, которую она выпросила у сестры «нарочно для смеху». Анна Григорьевна начала выпрашивать выкройку, однако Софья Ивановна уже пообещала её своей двоюродной тётке. Анна Григорьевна обиделась, а гостья пожалела, что похвасталась, и «готова была исколоть за это иголками глупый язык свой».
Страшная история помещицы Коробочки
Между тем Анна Григорьевна перевела разговор на Чичикова и заявила, что он негодный человек. Тут Софья Ивановна вспомнила, зачем пришла.
Тут дыхание гостьи спёрлось, слова, как ястребы, готовы были пуститься в погоню одно за другим, и… нужно было до такой степени быть бесчеловечной, какова была… приятельница, чтобы… остановить её.
С трудом вклинившись в монолог приятельницы, Софья Ивановна с придыханием начала рассказывать.
Повествователь отмечает, что обе дамы используют много иностранных, в основном французских слов и фраз. Он «исполнен благоговения» к французскому языку, который, несомненно, приносит пользу России, и к высшему обществу, которое на нём изъясняется, «конечно, из глубокого чувства любви к отчизне», но не решается использовать чужой язык в русской поэме и дальнейшую беседу дам излагает по-русски.
Софья Ивановна поведала, что утром к ней заходила жена протопопа. Оказалось, что ночью к ней приехала перепуганная помещица Коробочка и рассказала о визите Чичикова к ней в поместье. Он явился в глухую полночь, вооружённый до зубов, сильно стучал, кричал, чтобы отворяли, и грозился выломать ворота. Когда Чичикова впустили, он потребовал продать ему все мёртвые души. Коробочка отказалась, но гость начал кричать, что они вовсе не мёртвые, и устроил скандал.
Эта история испугала Софью Ивановну, и она поспешила поделиться ею с приятельницей. Анна Григорьевна удивилась и заметила, что уже во второй раз слышит про мёртвые души. Её муж считал, что Ноздрёв врёт, но она чувствовала, что в этом деле не всё чисто.
Софья Ивановна продолжила рассказывать о злоключениях Коробочки. Та жаловалась, что Чичиков заставил её подписать «какую-то фальшивую бумагу», и теперь она, «неопытная, беспомощная вдова», не знает, что делать.
Зарождение сплетни о Чичикове
Анна Григорьевна предположила, что дело тут не в мёртвых душах, и поинтересовалась мнением гостьи, но та не знала, что сказать.
Она умела только тревожиться, но чтобы составить какое-нибудь… предположение, для этого никак её не ставало, и оттого, более нежели всякая другая, она имела потребность в нежной дружбе и советах.
Вытянувшись в струнку, как охотник, поджидающий зайца, Софья Ивановна ждала вердикта приятельницы, который не замедлил последовать. Анна Григорьевна решила, что мёртвые души — лишь прикрытие, а на самом деле Чичиков хочет увезти губернаторскую дочку.
Этот вывод потряс Софью Ивановну до глубины души. Обе дамы тут же принялись обсуждать несчастную девушку и сочли её безнравственной охотницей на мужчин. Анна Григорьевна утверждала, что губернаторская дочка исключительно манерна, жеманна и безбожно красится. Она лично видела на лице девушки слой румян в палец толщиной. Софья Ивановна возражала, что девушка бесстрастна, неподвижна, как статуя, и бледна, как мел.
Есть, точно, на свете много таких вещей, которые имеют уже такое свойство: если на них взглянет одна дама, они выйдут совершенно белые, а взглянет другая, выйдут красные, красные, как брусника.
Досталось и Чичикову, которого дамы презрительно называли «прелестником». Теперь он казался Софье Ивановне исключительно противным. Анна Григорьевна возразила, что некоторые дамы без ума от него. Софья Ивановна приняла это на свой счёт и начала божиться, что Чичиков ей никогда не нравился.
Тут дамы чуть не поссорились, но Анна Григорьевна вовремя вспомнила о модной выкройке, которую ещё не заполучила, а Софья Ивановна сообразила, что ей нужны подробности только что выдуманной интриги, «и потому мир последовал очень скоро».
Дамы принялись искать возможных соучастников Чичикова. Анна Григорьевна предположила, что помогать похитить девицу мог Ноздрёв, ведь он способен родного отца в карты проиграть. Софья Ивановна охотно в это поверила. Потом ей захотелось новых подробностей, но Анна Григорьевна не умела лгать, она могла лишь предполагать, основываясь на внутренних убеждениях, но когда эти убеждения появлялись, она стояла за них насмерть.
Дамы разносят сплетню по городу
В конце концов дамы поверили в свои предположения, как иной учёный верит в свои выводы. В этот момент в гостиную Анны Григорьевны вошёл городской прокурор.
- Прокурор
- — городской чиновник, средних лет, бородатый, с неподвижным лицом, густыми бровями и вечно моргающим глазом.
Дамы наперебой начали рассказывать ему о Чичикове, мёртвых душах, похищении губернаторской дочки и совершенно сбили его с толку.
Оставив прокурора в недоумении «хлопать левым глазом», дамы «отправились каждая в свою сторону бунтовать город».
Город был решительно взбунтован; всё пришло в брожение, и хоть бы кто-нибудь мог что-либо понять. Дамы умели напустить такого тумана в глаза всем, что все… оставались ошеломлёнными.
Теория дам в мужских умах упорно распадалась на две части, которые никак не хотели срастаться. Никто не понимал, как связаны мёртвые души и губернаторская дочка, и зачем покупать то, чего нет, для того чтобы увезти девицу. Но если сплетню разнесли, значит, какой-то смысл в ней есть, и вскоре об этом заговорил весь город, повылезали даже «все тюрюки и байбаки, которые позалёживались в халатах по нескольку лет дома».
Сплетня обрастает подробностями
В городе образовались две партии: мужская обсуждала мёртвые души, женская — похищение губернаторской дочки. Женская партия действовала слаженнее: версия о Чичикове быстро обросла подробностями. Одни говорили, что он давно влюблён в губернаторскую дочку и встречался с ней по ночам в саду, что губернатор с радостью отдал бы дочь за богача, но у Чичикова обнаружилась жена, которая написала губернатору трогательное письмо.
Другие утверждали, что никакой жены нет, зато Чичиков закрутил роман с губернаторшей, чтобы через неё подобраться к дочери. Губернаторша отказала ему, и он решился на похищение.
На Руси же общества низшие очень любят поговорить о сплетнях, бывающих в обществах высших, а потому начали обо всём этом говорить в… домишках, где… не знали Чичикова, пошли прибавления и… пояснения.
Наконец, сплетня дошла до губернаторши, и та устроила дочери жестокий допрос.
Бедная девушка рыдала и не понимала, в чём её обвиняют. Швейцару велели Чичикова не пускать.
Страхи и тревоги чиновников
В мужской партии «совсем не было такого порядка, как в женской», поэтому дамы смогли склонить некоторых мужчин на свою сторону. Остальные считали, что похищение губернаторской дочки — чушь, а главное здесь — мёртвые души, и в этом есть что-то очень нехорошее. Это «нехорошее» чудилось мужчинам потому, что в городе со дня на день ждали визита нового генерал-губернатора.
Чиновники боялись, что до генерал-губернатора дойдёт сплетня, и он начнёт разбираться. Инспектор врачебной управы опасался, что под «мёртвые души» вполне подойдут больные, умершие в лазаретах от эпидемии горячки, против которой не приняли мер, и что Чичиков — шпион генерал-губернатора.
Инспектор поделился своими соображениями с председателем Иваном Григорьевичем. Тот побледнел, подумав, что души и в самом деле могли быть мёртвыми, а он сам подписал на них купчую. Страх передавался от одного чиновника к другому. Некоторые даже думали, что мёртвые души — это «скоропостижно погребённые тела» пострадавших в двух больших драках.
Одна драка произошла между гильдиями купцов, другая — между крестьянами сёл Вшивая-спесь, Боровки и Задирайлово и представителем земской полиции, который имел слабость к местным девкам. Представителя нашли мёртвым и зверски избитым, но в суде решили, что он сам виноват и умер «от апоплексического удара», после чего дело закрыли.
Затруднительное положение чиновников усугубили две официальные депеши: одна — о фальшивомонетчике, скрывающемся под разными именами, другая — о беглом разбойнике. По ним надо было принять меры, и чиновники начали смотреть на Чичикова ещё подозрительнее, ведь никто не знал, кто он.
Расспросы помещиков и Селифана с Петрушкой ничего не дали. Чиновники решили собраться у полицеймейстера и разобраться, что делать с Чичиковым.