Глядя на школьную фотографию, рассказчик вспомнил о друге детства, бабушке, родной избе, раскулачивании, деревенском быте и семье молодых учителей, которая организовала школу в его глухом селе.
Очень краткое содержание
Глухое сибирское село, предположительно 1932 год. Зимой в местную школу приехал фотограф, чтобы сделать общий снимок учеников. Было решено, что лучших учеников посадят в первом ряду, а худших — в третьем, где они будут почти не видны.
Мальчик Витя и его друг не отличались прилежанием, и им грозил третий ряд.
- Витя
- — рассказчик (в персонаже угадывается сам Астафьев); школьник, сирота, живёт с бабушкой и дедом, учится плохо, озорничает.
Отвоевать место получше им не удалось. В знак протеста друзья отправились кататься с самого высокого обрыва.
Витя набрал в валенки снега, застудил ноги, и ночью у него начался приступ ревматизма. Из-за сильной боли в суставах мальчик не смог пойти в школу, чтобы сфотографироваться.
Через несколько дней учитель Евгений Николаевич принёс Вите фотографию.
- Евгений Николаевич
- — сельский учитель, лет 25, волосы гладко зачёсаны назад, уши оттопырены, лицо бледное, неприметное, добрый и умный, самоотверженный.
Евгений Николаевич с женой, тоже учительницей, приехал в село, чтобы организовать школу. Работать они начинали в ветхой избе, без парт, учебников, тетрадей и карандашей. Потом школьникам отвели новую избу, учителя сдали вторсырьё, купили книги, тетради, карандаши, и учёба наладилась.
Все в селе уважали молодых учителей. Бабы приносили им продукты и помогали нянчить новорождённого ребёнка. Евгений Николаевич организовал школьный театр, а весной водил учеников в лес и рассказывал им о природе.
Благодаря Евгению Николаевичу и его жене Витя навсегда сохранил уважительное отношение к учителям.
…каждый человек, мечтающий стать учителем, пусть доживёт до такой почести, как наши учителя, чтоб раствориться в памяти народа, с которым и для которого они жили, чтоб сделаться частицей его…
Осталась у него и та фотография, на которой его нет. Он часто рассматривал ребят, застывших в напряжённых и нелепых позах, но ему не было смешно, ведь «деревенская фотография — своеобычная летопись нашего народа, настенная его история».
Подробный пересказ
В оригинале имена учителей становятся известны лишь в конце — рассказчик напрочь их забыл, но разыскал при работе над рассказом. Деление пересказа на главы — условное.
Суета вокруг фотографа
Зимой школу, находящуюся в глухом сибирском селе Овсянка, взбудоражило известие о том, что к ним едет фотограф из города, и фотографировать он будет «не стариков и старух, не деревенский люд, алчущий быть увековеченным», а учеников местной школы.
Возник вопрос: где селить такого важного человека? Молодые учителя занимали половину ветхого домишки, у них был вечно орущий малыш, и поселить у себя такую важную персону, как фотограф, они не могли. Наконец, фотографа пристроили у управляющего конторой по продаже древесины, самого культурного и уважаемого человека в селе.
Вздохнул облегчённо учитель. Ученики вздохнули. Село вздохнуло — все переживали. Всем хотелось угодить фотографу, чтобы оценил он заботу о нём и снимал бы ребят как полагается, хорошо снимал.
Друзья из последнего ряда
Весь оставшийся день школьники решали, «кто где сядет, кто во что оденется и какие будут распорядки». По всему выходило, что Витю и его друга Саньку посадят в самый последний, задний ряд, поскольку они «не удивляли мир прилежанием и поведением».
- Санька
- — друг Вити, из бедной многодетной семьи, хулиган, подталкивает его на опасные приключения.
Друзья полезли в драку, но одноклассники не стали с ними связываться, а просто прогнали их. Желая показать, что они «совсем пропащие», в знак протеста, друзья отправились кататься с самого высокого обрыва.
Витя начерпал полные валенки снега и застудил суставы.
Витин ревматизм и решение Саньки
Ночью у Вити отчаянно заныли ноги — это начался приступ болезни, которую бабушка Катерина называла «рематизня» и утверждала, что внук унаследовал её от покойной мамы.
- Катерина Петровна
- — бабушка Вити, властная и ворчливая, внука любит, но держит его в ежовых рукавицах.
Ворча, бабушка лечила Витю всю ночь: растирала его ноги нашатырным спиртом, укутывала шалью, грела у печной трубы, парила в бане, макая веник в хлебный квас. Затем она дала внуку ложку настоянной на целебных травах водки и напоила молоком, кипячённым с маковыми головками.
Всю ночь Витя кричал от боли в ногах. Наконец, лекарства бабушки Катерины свалили мальчика с ног, и он проспал до полудня. Разбудили мальчика голоса — это за ним пришёл Санька, а бабушка его не пускала.
Витя скатился с печки, но его ноги подломились, будто чужие, и он понял, что пойти фотографироваться не сможет. Тогда Санька заявил, что тоже не пойдёт, а сфотографироваться успеет и потом — жизнь-то долгая.
Бабушка поддержала друзей, пообещав отвезти их к самому лучшему фотографу в городе. Только Витю это не устраивало, ведь на фото не будет его школы. Он залез на печку «и заревел от горького бессилия».
Визит учителя
Дома Витя просидел больше недели. Бабушка лечила его и баловала всякими вкусностями. Витя тосковал и целыми днями смотрел на улицу через окно с двойными рамами, между которыми бабушка положила вату и кисти ягод рябины. Она утверждала, что рябина спасает от угара. Повзрослев, Витя прочёл в какой-то книге, что это действительно так, и убедился: «народные приметы не знают границ и расстояний».
Через несколько дней к Вите зашёл учитель Евгений Николаевич и принёс готовую фотографию.
И вот она, фотография — на столе. Я смотрю. Бабушка смотрит. Учитель смотрит. Ребят и девчонок на фотографии, что семечек в подсолнухе! И лица величиной с подсолнечные семечки, но узнать всех можно.
Витя отвернулся к печке, стараясь не разреветься — так его расстроило, что его нет на этой фотографии.
Уважение к учителям
Бабушка Катерина тем временем ставила самовар, чтобы принять Евгения Николаевича как дорогого гостя. И она, и остальные жители Овсянки относились к учителям очень уважительно. Учителя ко всем были одинаково вежливы, даже к ссыльным, и всегда готовы помочь. Даже Санькиного отца, «лиходея из лиходеев», Евгений Николаевич смог утихомирить.
Помогали учителям деревенские, как могли: кто за ребёнком посмотрит, кто горшок молока в избе оставит, кто воз дров привезёт.
Учителя «были заводилами в деревенском клубе», учили ребят играм и танцам, ставили смешные пьесы, в которых сами играли «попов и буржуев». На деревенских свадьбах учителя были самыми почётными гостями.
Старая школа и родное гнездо
Работать Евгений Николаевич с женой начинали в «доме с угарными печами». В школе не было даже парт, не говоря уже о книжках с тетрадками. На весь первый класс был один букварь и красный карандаш, которым дети писали по очереди.
Принесли ребята из дома табуретки, скамейки, сидели кружком, слушали учителя, затем он давал нам аккуратно заточенный красный карандаш, и мы, пристроившись на подоконнике, поочерёдно писали палочки.
Дом, в котором разместилась школа, срубил ещё Витин прадед. Мальчик там родился, он смутно помнил и прадеда, и деда, и домашнюю обстановку. Вскоре после рождения Вити его родители отселились в лесную избушку с протекающей крышей, а ещё через некоторое время прадеда раскулачили.
Прошлое: судьба раскулаченных, прадеда и родной избы
Той зимой раскулаченных выгоняли прямо на улицу, но родня не давала им погибнуть.
Постепенно бездомные семьи распределялись по чужим домам, а их собственные избы и погреба безнаказанно разоряли «лихие людишки».
Выселенные женщины… причитали о погибшем добре, молили Бога о спасении одних и наказании других. Но в те годы Бог был занят чем-то другим, более важным, и от русской деревни отвернулся.
Вскоре выселенцы начали занимать пустующие избы — или свои, или переехавших в новое жильё активистов. Обживаться не смели, сидели на узлах и ждали повторного выселения.
Остальные кулацкие дома занимали «новожители» — сельские тунеядцы. За какой-нибудь год они доводили хороший дом до состояния хибары и переселялись в новый, а чужое добро продавали или меняли на спиртное. У одних таких выпивох бабушка Катерина на последние деньги выкупала вещи и возвращала их раскулаченным.
Из своих домов люди выселялись безропотно. Только один раз местный глухонемой заступился за свою семью: набросился на уполномоченного и разбил ему голову ржавым топором. Глухонемого связали и выдали властям, а его семью увезли в город, и больше о них не слышали. Витиного прадеда с семьёй тоже выслали, и он умер в первую же зиму.
В Витиной родной избе сначала было правление колхоза, потом жили «новожители». То, что от них осталось, отдали под школу. Когда ученики переехали в новую избу, старую школу разобрали и продали.
Сбор вторсырья и новые учебники
Учителя организовали сбор вторсырья, и на вырученные деньги купили учебники, тетради, краски и карандаши. Теперь на каждых двух учеников приходился один учебник. Семьи в Овсянке были многодетные, и каждой досталось по одному или даже по два учебника.
На оставшиеся деньги детей угостили конфетами, «женщины разжились иголками, нитками, пуговицами», а учитель пригласил фотографа. Потом сельские мужики бесплатно смастерили парты и лавки.
Бабушка гордится
Евгений Николаевич долго пил с бабушкой Катериной чай. Когда он собрался уходить, Витя, к недовольству бабушки, спросил, приедет ли к ним фотограф ещё раз.
— А, штабы тебя приподняло да шлёпнуло! — бабушка употребила самое вежливое ругательство в присутствии учителя.
— Думаю, скоро, — ответил учитель. — Выздоравливай…
В тот день бабушка Катерина не ругалась и всем хвасталась, что у неё учитель чай пил. Фотографию она вставила в рамку и повесила на стену.
Уроки в весеннем лесу
К весне тетради, карандаши и краски закончились. Евгений Николаевич водил ребят в лес и рассказывал «про деревья, про цветки, про травы, про речки и про небо».
О природе учитель знал много, но и дети знали про лес то, о чём он не догадывался, и учили его таёжным хитростям.
Однажды они наткнулись на гадюку. Защищая учеников, Евгений Николаевич убил её палкой, и только потом дети объяснили ему, что нельзя бить змей, замахиваясь через плечо: змея может обвиться вокруг палки и упасть человеку на спину.
Фотография — память о детстве
Уже много лет прошло, а рассказчик всё ещё помнит лица учителей.
…я таким вот и помню деревенского учителя — с чуть виноватой улыбкой, вежливого, застенчивого, но всегда готового броситься вперёд и оборонить своих учеников… облегчить и улучшить людскую жизнь.
Их имена рассказчик забыл, и только начав работать над книгой, выяснил, что их звали Евгений Николаевич и Евгения Николаевна, а учительница была похожа на мужа не только именем, но и лицом. Фамилию их никто в Овсянке вспомнить не смог, но осталось главное — слово «учитель». Они растворились в памяти народа и навсегда остались «в сердце даже таких нерадивых и непослушных людей», как Витя и Санька.
Фотография та тоже сохранилась. Рассказчик часто смотрит на неё с улыбкой, но никогда не насмехается, ведь «деревенская фотография — своеобычная летопись нашего народа, настенная его история».